|
Журналисты «Магнолии-ТВ» понимают, что их проект нерентабелен, и все равно ратуют за социально ответственное телевидение
Лина Михайловна Балясная никогда не конфликтовала с законом. И никто из ее родных и близких ни разу не привлекался ни к какой ответственности. Но каждую неделю эта хрупкая женщина, бывший театральный режиссер, руководитель общественной организации «Киев — мой родной дом», приезжает к... зекам. Приезжает, чтобы поддержать их, помочь словом и делом, разбудить зачерствевшие души.
— Там, на воле, — говорит Лина Михайловна, — вас никто не ждет, вы никому не нужны со своими бедами-проблемами, поэтому еще здесь, за решеткой, должны готовить себя к новой жизни, учиться заново всему, без чего не обойтись.
И они учатся: осваивают новые специальности, например, газосварщика, которая сегодня в дефиците, посещают компьютерные курсы — благодаря и ее, Балясной, участию открытые в одном из учреждений исполнения наказаний, как теперь называют колонии.
...Об этой удивительной женщине рассказывалось в одной из недавних программ «Милосердие». Журналист «Магнолии-ТВ» Ирина Карпова показала нам искреннюю, болеющую за судьбы совсем не знакомых осужденных женщину, которая безвозмездно, презрев условности, непонимание, пытается достучаться до чужих сердец, и это у нее получается.
Но найти и показать редкой души бессребреницу — только половина задачи, которую ставит перед собой автор программы «Крестная мать, или Лина и зеки». Карпова выходит на серьезную проблему, устами той же Балясной привлекая внимание к отсутствию законодательной базы в отношении социальной реабилитации лиц, освободившихся из мест лишения свободы.
— Ведь это тоже люди, многие из которых твердо встали на путь исправления, а солнце и небо не в клеточку ценят больше, чем кто-либо другой, — отзывается о них директор фирмы АНТ Владимир Месропян, не побоявшийся принять на работу бывших осужденных.
...Оператор цепко держит в кадре ребячьи ноги. Мальчишки и девчонки вразнобой маршируют по плацу, но их лиц мы не видим. Журналист «Магнолии» Татьяна Шамарина приехала в общеобразовательную школу социальной реабилитации закрытого типа, куда попадают малолетние правонарушители. Кто-то обокрал соседскую квартиру, кто-то стащил чужой велосипед.
— Тюрьма — это страшно? — спрашивает Татьяна у Ромы, который вместе с сестренкой растет без родителей.
— Конечно, — соглашается мальчуган. — Там плохо.
Эти дети — в полшаге от тюрьмы. И если им не посчастливилось жить в нормальной, благополучной семье, где бы их любили родители, то заменить пап и мам, по логике, должны те, в чьи руки они попали сейчас — воспитатели, преподаватели. Которые приучают этих сорвиголов, может быть, впервые в жизни спать на чистой постели, умываться, подметать.
Однажды на уроке директор Игорь Левчук хотел погладить прилежного малыша по голове — тот отскочил, словно ужаленный: не привык к ласке, думал, хотят ударить...
Зная, что родители беспробудно пьют-гуляют, дети все равно их любят, прощают обиды, а на вопрос, отчего не приезжают, беспристрастно отвечают, что те, наверно, умерли. Им легче сказать, что отца или матери уже нет в живых, чем признать свою невостребованность.
...Идея создания программы «Милосердие» родилась четыре года назад. Генеральный продюсер «Магнолии-ТВ» Евгения Ткаченко и ее команда прекрасно отдавали отчет в том, что этот проект обречен быть коммерчески не выгодным, убыточным — все же не ток-шоу, не развлекаловка. Поднимаемые журналистами программы пласты социальных проблем рассчитаны на вдумчивого, взыскательного зрителя, способного сопереживать и тем же неприкаянным подросткам, и спасающим безнадежных больных медикам, и многодетным семьям.
— Мы не нужны коммерческим каналам, — грустно произносит Евгения Ткаченко, — их не устраивает наш формат, да и выбор тем, стилистика, режиссура там совсем иные. Ничего не поделаешь. Но хорошо, что в Украине еще есть государственное телевидение в лице НТКУ, и в ее эфире нашлось место для «Милосердия».
Для каждого журналиста очень важен эффект обратной связи, то, что в профессиональной среде называют «Как слово наше отзовется». Так вот в этом отношении творческий коллектив «Магнолии», пожалуй, богат как никакой другой.
Сюда звонят не только для того, чтобы подсказать адрес умницы-отца, в одиночку воспитавшего замечательных детей, пишут не только затем, дабы посвятить очередной выпуск тренеру по рукопашному бою Марку Кравченко, сумевшему сплотить вокруг себя очень разных ребят, приглашают в гости к многодетной семье, где все поровну — радости и беды, печали и успехи.
Борис Побережский, исполнительный продюсер, рассказывал мне, что после передачи Ирины Ворониной о маленькой пациентке онкологической клиники, на лечение которой не хватало лекарств и чья жизнь, по сути, угасала не по дням, а по часам, в больницу приехал молодой киевлянин и спросил, сколько нужно денег. Мама той девочки говорила потом: если бы он больше не появился, она была бы благодарна уже за то, что откликнулся. Но парень появился и привез... 5 тысяч долларов. А когда журналистка, несмотря ни на что, отыскала его и спросила, что двигало им в его порыве, — тот сказал просто:
— Посмотрел программу и понял — если не помочь, девочка умрет, вот и все...
Девочка жива, и, наверное, это добро воздастся.
После программ «Милосердие» даже у очень больших чиновников, не склонных к сентиментальности, вдруг открывались глаза на очевидные, но не замечаемые раньше вещи. Например, что оборудование клиник давно пришло в упадок, и его необходимо обновлять. Что детям, которых воспитывает прикованная к постели тяжелым недугом мама, нужна поддержка районо и попечительского совета. Что книжки и учебники для воспитанников спецшколы директор должен покупать не за свои деньги — хотя бы потому, что его собственная зарплата достаточно скромна.
Не часто, увы, происходят чудесные метаморфозы. Но они происходят. Сама тональность программ, их непридуманный рисунок, доверительность располагают к тому, чтобы зритель не переключал телевизор. Бывает, из глубинки звонит какая-нибудь бабушка, для которой УТ-1 — единственный свет в окошке:
— Оце дивимось вас, i радiємо, i плачемо...
Некоторые мои знакомые тоже признавались, что сами едва сдерживали слезы от увиденного на экране. Это вовсе не тот случай, когда люди как бы сравнивают собственную жизнь с чьей-то сломанной, утешая себя тем, что кому-то еще хуже, чем им.
— Показываем наших героев не приукрашивая их, — делится Таня Шамарина. — У них — свои заботы, своя боль, но эти люди не смотрят вниз, они не сломались, они живут полнокровно и стремятся добиться большего, чем некоторые из тех, у кого все благополучно... Мы вслух размышляем о том, что из любой, самой безвыходной, казалось бы, ситуации всегда должен быть выход, только нужно очень постараться. И многие, о ком наша программа рассказывала, именно такие — сильные...
Среди коллег-телевизионщиков о «Милосердии» говорят по-разному. Но так, как делает свой информационный продукт «Магнолия-ТВ», не может пока никто. Либо не хочет. Так это же хорошо, удивился я, нет конкурентов. Евгения Владимировна в корне не согласна:
— Тема милосердия, добра, сочувствия, сопереживания непопулярна на сегодняшнем телеэкране. Но кто-то должен ее разрабатывать и вести. Вот мы ее и разрабатываем, и ведем, рассматривая как проявление того самого социально ответственного, социально значимого ТВ, чей дефицит особенно ощутим. И будем вести еще четыре года, и еще столько же — сколько хватит сил и сколько будем чувствовать, что тема находит отклик.
Команда «Магнолии» уверена: даже одна спасенная жизнь стоит того, чтобы о ней знали, и ради этого журналисты, операторы будут ехать в заброшенные села, небольшие провинциальные города, встречаться с разными людьми, слушать и слышать их. Чтобы потом мы узнали с экранов о непростых, но каждый раз непохожих и удивительных личностях.
Одна из будущих передач будет посвящена пожарному, который спас утопающих. А юбилейный, 200-й, выпуск «Милосердия», который вы увидите по УТ-1 в субботу, в 15.50, — о прекрасной и необычной семье из села Кожанка под Фастовом.
Валентина и Виктор Шамрай уже пенсионеры, воспитали своих детей, которые выросли и имеют семьи. Но в доме по-прежнему шумно и весело: супруги взяли на воспитание семеро чужих детей и относятся к ним, как к собственным.
Мне разрешили посмотреть уже смонтированную программу, и как первый зритель рекомендовал бы каждому не пропустить ее — столько тепла, счастья, нежности давно не видел на экране. Чем-то это напомнило «Родню» Никиты Михалкова. Но то фильм художественный, а это — настоящая, непричесанная, неотлакированная жизнь.
Пожалуйста, запомните много повидавшие на своем коротком веку ребячьи глаза. А еще светлое-светлое лицо Валентины Шамрай.
Спасибо, коллеги, за профессионализм.
Александр ИЛЬЧЕНКО
|
